15.11.2017  18:15

Георгий Лория: «Мой главный болельщик – отец. Им он и останется». (ВИДЕО)

Голкипер «Анжи» Георгий Лория в беседе с клубной пресс-службой вспомнил самые памятные эпизоды из своей личной и футбольной жизни.

- Георгий, ты из творческой, интеллигентной семьи. Отец - кинорежиссер. Мама - телережиссер. Сестра - актриса. Как так случилось, что ты стал футболистом?

- Мне было восемь лет. Мы гуляли с отцом рядом с футбольной школой «Аваза» что в переводе с грузинского означает «Пантера». Я увидел, как дети играют в футбол и попросил отца записать меня в эту школу. И всё, с тех пор я в футболе. В первый же день мой тренер, указав на меня пальцем, сказал: «Ты встанешь в ворота». Тогда, в 90-е годы, все было не так хорошо, как сейчас. Мы тренировались на асфальте, а воротами служили два камня.

- Разве не хотелось, как и всем мальчишкам, играть нападающим?

- Я, вообще, был не в курсе, - кто, где и как играет. Мне просто сказали, что надо в ворота и что мне оставалось делать? Я и встал. Это был 1994-й год и тогда я впервые увидел чемпионат мира в США. Мне очень понравился вратарь сборной Италии Пальюка.

- А ростом тогда не выделялся среди сверстников?

- Нет, как ни странно. Даже в своем классе, в школе, я был одним из самых маленьких. Расти я стал после ее окончания.

- В твоей стране футбол считается спортом номер один?

- Да, в Грузии футбол – это самый популярный вид спорта.

- В союзные времена уровень футбола в Грузии был высокого уровня. Выступление таких команд как «Динамо» Тбилиси, «Торпедо» Кутаиси, «Гурия» Ланчхути до сих на слуху у любителей футбола. А как сейчас обстоят дела в грузинском футболе сейчас?

- Если говорить откровенно, то не совсем благоприятная ситуация. Конечно, уровень совсем не тот, что был раньше. Да и инфраструктура оставляет желать лучшего. А «Динамо» Тбилиси, да, помнят. Это моя любимая команда. Я там провел десять незабываемых лет. Можно сказать, это моя семья - я люблю «Динамо» и всегда болею за «Динамо». Да и вообще футбол в Грузии, я думаю, ассоциируется, наверное, больше с «Динамо». И с футболистами, которые прославили этот клуб в 70-80-х годах - Кипиани, Чивадзе, Дараселия, Чивадзе, Габелия.

- До сих пор чувствуется ностальгия по тем временам?


- Ну, конечно, как без этого! Столько лет прошло, а сегодня часто можно услышать, что «Динамо» тогда победило в Кубке Кубков. Вообще-то такими победами и надо гордиться. Вся Грузия, в том числе и я, гордимся тем, что в 1981-м году динамовцы завоевали Кубок обладателей Кубков.

- Чего сейчас не хватает, чтобы была такая же сильная сборная страны, как тбилисское «Динамо» в те времена? Ведь сильные игроки такие, как Арвеладзе, Каладзе, Кецбая, рождаются в Грузии во все времена.

- На этот вопрос мне трудно будет ответить, потому что с 1990-х годов, как существует сборная Грузии, всегда говорят о новом поколении футболистов, с которыми она добьется успехов. Потом это поколение уходило и говорили уже о следующем. Но, несмотря на это, до сих не смогли выйти из отборочной группы. Как и не могут найти ответ на вопрос. Они снимутся, когда выйдем из группы. И сразу забудут все неудачи. Очень хочется этого добиться, но пока не получается.

- Считается, что пик мастерства и вратарская мудрость приходят к голкиперам к тридцати годам. Ты согласен с этим?

- Я тоже так думаю. Из своего опыта я могу так сказать, чем старше ты становишься, тем больше опыт приходит. Но, кто знает, если бы я всему научился в 17 лет. Есть много примеров, когда всё к вратарю приходит в молодости. Тот же Чех, к примеру. Нойер.

- По твоим играм за «Анжи» в глаза сразу бросается твоя уверенная игра на выходах. Это больше наработанное или врожденное?

- Еще в «Динамо» мне говорили, что я хорошо играю на выходах. Но меня этому никто не учил. В те времена кто научит? Видимо от отца гены передались. Он тоже играл в футбол и тоже был вратарем. Но по иронии судьбы так случилось, что стал больше играть на линии. В Греции я попал к тренеру вратарей Петрелли и он мне сказал такую вещь: «Ты играешь на линии, мне трудно будет переделать тебя, но я тебе кое-что покажу и ты уже сам выбирай». Он поработал со мной, рассказал о нюансах, которые мне до это никто не говорил. В плане вратарской тактики - как должен правильно позиционно играть современный голкипер. И через два месяца он мне признался: «Я не думал, что в 28 лет можно переделать голкипера». Он мне наглядно показал, как я играл до него и после. Это были два разных вратаря. И я действительно стал лучше играть, потому что понял, как надо правильно действовать на линии. Там вроде и детали, но футбол, зачастую, из них и состоит.

- В Грузии вы с «Динамо» выиграли всё, что можно. В команде ты был на хорошем счету, но в 2014 году с тобой разорвали контракт. Конфликт с руководством клуба?

- У нас тогда была хорошая команда и мы все считали, что нам по силам выйти в групповую стадию Лиги чемпионов. Либо, как минимум, в Лигу Европы. Но так случилось, что в первой встрече с «Актобе» уступили дома - 0:1, а на выезде и вовсе 1:3 проиграли. После чего руководство клуба решило распустить всех игроков. На нас возлагались большие надежды, которые мы, к сожалению, не смогли оправдать.  Как такового конфликта не было. Мы по-доброму расстались. Я с благодарность вспоминаю время, которое провел в «Динамо» и признателен всем, с кем работал. Мы до сих пор контактируем, а с президентом «Динамо» Романом Пипия у нас сложились дружеские отношения. Футбольная жизнь такая, – сегодня - здесь, завтра - там.

- После этого ты перешел в «ОФИ» из Ираклиона. Насколько разные по уровню чемпионаты Грузии и Греции?

- Они схожи тем, что это южные страны и исповедуют более техничный, открытый футбол. В российском чемпионате главное, - не пропустить гол. В Греции же все наоборот, - как можно больше забить мячей в чужие ворота. Пропустил гол - забей два. Пропустил два - забей три. Такая вот философия. Ну и качество игры несколько отличалось. В Греции намного сильнее футболисты, чем в Грузии. Много легионеров. А где много легионеров, там всегда уровень выше.

- В «ОФИ» тебе довелось поработать с Дженарро Гаттузо. Причем, ты назвал его сумасшедшим. Все-таки какой он, как специалист и человек?

- Через некоторое время после того, как я разорвал контракт с «Динамо», он позвонил мне. Мы ехали с отцом на машине и слышу в телефоне: «Чао, Лори! This is Rino Gattuso». Я даже остановился, чтобы нормально поговорить с ним. Конечно, приятно было, такой великий в прошлом футболист тебе звонит. А на счет его эмоциональности… Да, он сумасшедший. Но только в хорошем смысле. Гаттузо настолько искренний и эмоциональный, что не может в себе держать многие вещи. Когда он злой, то обязательно что-то ломает. В раздевалке Дженнаро сломал все что можно.

- А футболистам не доставалось?


- Нет, в этом плане он никогда не переходил границ. Вот какой Гаттузо был футболист, таким же он был и тренером. Требовал, чтобы команда всегда играла со страстью, агрессией, до конца. Не на 100, а на 150% футболисты отдавались игре.

- Тогда что не получалось? Команда же плелась внизу турнирной таблицы.

- Не сказал бы, что нас преследовали неудачи. Поначалу мы более-менее выступали, но затем в клубе случился кризис. Нам не платили зарплату пять месяцев, с августа до декабря. Из-за этого после зимней паузы девять футболистов не вернулись в команду. Тренерский штаб уволился. Неприятная ситуация.

- А что за история с машинами на Крите?

- Ну, не во всех случаях была моя вина. Один единственный раз по моей невнимательности я въехал в бордюр и разбил картер. Из шести машин я разбил пять. Ничего серьезного для меня, а вот автомобили пострадали. Так получилось, что мне давали какие-то смешные автомобили, словно киндер-сюрприз. Маленькие, у некоторых лысые покрышки, с тормозами проблема. Жму на тормоз, машина не останавливается и въезжаю в холм. Одна была, так вообще, ее сдувало при сильном ветре.

- А страшно не было?


- В первой аварии, да, было. Ехал с горки, разогнался, задумался и вдруг вижу очертания маленького холмика, за ним – пустота. Дал по тормозам, машина завизжала, въехала брюхом на холмик и передними колесами повисла над пропастью. Как в голливудских фильмах. Во второй раз уже не так страшно было. В третий и четвертый было, как привычка. А в пятый, так вообще, женщина сама въехала в бок на мотоцикле. Я-то тут причем?

- А как руководство клуба к этому относилось?


- Я им объяснял в чем дело было. Да, не только я, но и полицейские говорили, что я там не причем. Обращался к руководству клуба: «дайте одну нормальную машину». Мне же выдавали те что из проката, которые оставались после туристов. Сами понимаете в каком состоянии были автомобили.

- После «ОФИ» ты перешел в «Олимпиакос», за который так и не провел ни одного матча.

- Я не могу всего сказать, но ситуация не совсем приятной была. Когда мне поступило предложение от «Олимпиакоса», то я, конечно, обрадовался. В конце сезона нас с голкипером «Олимпиакоса» Роберто признали лучшими вратарями чемпионата. Параллельно мною интересовались еще и «АЕК» с «ПАОКом». Я прилетел на переговоры с «ПАОКом» в Салоники, но нам договориться не удалось и когда об этом узнала пресса, то уже затем ко мне позвонили из «Олимпиакоса» и я полетел в Афины.

- Звали первым номером?

- Мне сказали, что фифти-фифти с Роберто. Хотя я дал четкий ответ, что не хочу быть вторым вратарем. Хотелось играть. Да, я понимал, что это большой клуб, который играет в Лиге чемпионов и все стремятся туда попасть. Но для меня основной целью было выступать в Лиге чемпионов. Я согласился на эти условия, но вышло так, что я подписал контракт, а главный тренер Витор Перейра на следующий день уехал в Турцию, подписав контракт с «Фенербахче». На смену ему пришел Марку Силва, который знал Роберто по португальскому чемпионату. Я понял, что не буду играть и попросил разорвать со мной контракт. В это время позвонил Шота Арвеладзе, приглашал в «Трабзонспор». Но мой переход был заблокирован. Все потому что продуманный президент клуба захотел заработать большие деньги. Хотя в «Олимпиакос» я приходил свободным агентом. Он до конца не верил, что собираюсь уезжать в Турцию, а считал, что перехожу в один из греческих клубов - «Панатинаикос», «АЕК» или «ПАОК». Он мучил меня до 28 августа...

- За три дня до закрытия трансферного окна?

- Да. Думал, что за два-три дня я не найду себе команду. Так случилось, что уже отпали варианты, как с «Трабзоном», так и с остальными клубами. Еще в договоре по случаю разрыва контракта добавил пункт о том, что если я перейду в какой-либо греческий клуб, то должен буду деньги. Я согласился, лишь бы от него избавиться. И так получилось, что буквально через два дня позвонили с «Крылья Советов».

- Да, но в это же время еще позвонили из «Челси». Но по условиям трудового законодательства ты не мог перейти в лондонский клуб.

- Да, там много было аспектов. В то лето, как мне объяснили, был принят новый закон, который гласил: «если у тебя не европейский паспорт, то ты должен пройти через сито определенных ограничений». Я был заигран за сборную, а значит мог перейти в один из английских клубов. Но разрешение на работу я не получил, так как Грузия не входила в топ-70 сборных мира.

- Сильно огорчился?

- Ну, конечно. А кто бы на моем месте не огорчится? Такое предложение, наверное, раз в жизни бывает.

- Кто проявлял инициативу в твоем переходе?


- Менеджмент «Челси», представители которого искали выход на меня через знакомых, друзей по сборной. Через ребят, которые тогда выступали в «Генке». Гурам Кашия звонил из Голландии. Тогда столько звонков было. И уже потом до меня дозвонился спортивный директор «Челси»: «Георгий, я Майкл Эменало, Жозе смотрел твои игры. Ты ему понравился и на все 100 процентов устраиваешь. Давай, ждем тебя в понедельник». Разговор состоялся в пятницу.

- А ты им не сказал о тех препонах, которые могли бы воспрепятствовать твоему переходу?

- В том то и дело, что это они мне об этом сказали, но уже после. Тогда «Челси» был очень заинтересован в моих услугах. Куртуа сломался, остался один Бегович. В два часа я подписал контракт с «Крыльями», а в восемь вечера состоялся этот разговор. Утром, в девять часов, он вновь связался со мной и с сожалением сказал, что они старались сделать все возможное, но из-за законов Англии шансов у меня нет.

- В «Крыльях» некоторое время ты сидел в запасе. Не напрягало это?


- Да, четыре игры я находился в резерве. Главный тренер Франк Веркаутерен говорил, что мне нужно некоторое время на адаптацию.

- Что не хватило «Крыльям Советов», чтобы остаться в Премьер-лиге? Вроде и состав был подобран и грамотный тренер у руля.

- Не знаю. Чего-то да не хватило...

- Тех самых футбольных мелочей?


- Видимо тех самых мелочей, которые дали ту трещину, из-за которой мы вылетели. В матчах, в которых мы должны были побеждать, не смогли выиграть и теряли очки там, где не должны были. Вроде все нормально шло, но, в конце, в домашнем матче с грозненским «Тереком», где нас устраивала и ничья, «Крылья» проиграли.

- И после этого ты оказался в «Анжи». Было ли определяющим то обстоятельство, что махачкалинский клуб выступает в Премьер-лиге?


- Да. Зураб Циклаури, спортивный директор «Крыльев» сказал мне, что есть вариант с «Анжи» до конца сезона на правах аренды. Если честно, то я хотел остаться в Самаре, но в ФНЛ действует лимит на легионеров и в этом случае я создавал бы некоторые проблемы. Я поговорил с семьей и дал свое согласие. Нисколько об этом не жалею.

- То, что Махачкала ближе к Грузии тоже повлияло на принятие твоего решения?


- Джаба Липартия и сказал мне, что до Грузии можно легко добраться на машине. Но, если честно, это не так легко. Дорога все-таки выматывает. Но, самое главное, это то, что я играю в Премьер-лиге.

- В «Анжи» ты пришел с травмой. И тебе даже была сделана операция.

- Причем, серьезная. Попытаюсь по памяти назвать название травмы: «Частичный разрыв сухожилия трехглавой мышцы с пульситом и конделитом». И еще были отломлены маленькие осколки кости, которые плавали в сухожилии. Но, слава Богу, все прошло успешно, и я быстро вернулся в строй. Правда при восстановлении я вновь получил небольшую травму.

- Уже находясь в Махачкале?

- Да. От большого желания играть немного опередил время восстановления и снова получил травму на том же месте. Но, слава Богу, на этот раз не порвал. Мне было прописано восемь недель на восстановление, но мы поговорили с Хаджимурадом (Хизроев, врач команды) и после ежедневных шестичасовых тренировок я вернулся в строй. Другого выхода не было.

- В Грузии следят за российским чемпионатом?

- Да, конечно. В особенности следят за теми командами, где играют грузины. Это естественно.

- Твоим главным болельщиком был отец?

- Да, моим главным болельщиком был отец. Он им и останется навсегда. После отца сейчас мама за меня болеет.

- То, что «Анжи» внизу турнирной таблицы - это временное явление?

- Очень надеюсь, что временно. Потому что у нас есть игра и, думаю, выйдем из этой неприятной зоны вылета.

- Матч с «Ахматом», в котором была вырвана ничья, показала, что у команды есть характер.

- Я думаю, что если бы мы не пропустили, то и не забили этот мяч. Во-первых, времени не хватило бы. А во-вторых, после обидного пропущенного мяча на последней минуте, у каждого из нас резко увеличилось давление и произошел выброс адреналина. Из-за этого мы все побежали забивать ответный мяч. А по самой игре матч должен был закончиться со счетом 0:0. Без нервов, без триллера. Но мы же все кавказцы. Нам нельзя, чтобы все было спокойно. Так, наверное, неинтересно.

- Поэтому ты перчатку в экран запустил, когда просматривал эпизод с пропущенным голом?

- Когда я пропускаю мяч, мне очень плохо становится. Не могу это передать, но каждый раз в тебя словно выстрелили или ножом пырнули. Я почти всегда себя виноватым считаю в пропущенном мяче и из-за этого сильно страдаю.

- Эмоциональность вратарю идет во вред или на пользу?

- Во время матча стараюсь проявлять хладнокровие, но в определенные моменты необходимо проявлять эмоции. Как в том моменте, когда мы забили гол «Ахмату». Вот там я уже не сдерживал себя. А так, я считаю, что эмоции вратарю больше мешают. Если не играть с холодной головой, то это все передается на концентрацию. На протяжении всей игры надо быть сконцентрированным на все 100 процентов. По-другому никак.

- А то, что сразу же после забитого мяча и окончания матча побежали к трибуне с нашими болельщиками - это проявление благодарности за то, что вместе с вами были до конца?

- Конечно. Люди из Дагестана приехали в Грозный, чтобы поболеть за свою команду. На трибунах они переживают не меньше нас. Передают свою эмоциональность, поддержку. И мы за это им очень благодарны.